Оригинал материала находится по адресу ibusiness.ru/blogs/11525
06.04.2011

Что не поделили Ericsson с ZTE и чем плохи китайские патенты?

«Китайский вопрос» вновь на повестке дня: Ericsson, крупнейший мировой производитель телекоммуникационного оборудования, обвинил китайскую компанию ZTE в нарушении ряда своих патентов. Иски, поданные в суды Англии, Италии и Германии, касаются наработок, связанных со стандартами GSM и W-CDMA, и покрывают как оборудование для сетей мобильной связи, так и просто мобильные телефоны.

По словам пресс-секретаря шведского гиганта, обращение в органы юстиции стало вынужденной мерой. Ему предшествовали четыре года переговоров, но убедить ZTE подписать лицензионные соглашения на якобы без спроса используемые изобретения Ericsson не удалось. Для шведов это первое судебное столкновение с бизнесом из Поднебесной: до сих пор подобные вопросы удавалось решать в мирном порядке.

Что касается ZTE, там рассказывают несколько иную историю. Китайцы не против аренды прав на чужие разработки, однако, когда только возможно, пытаются идти по пути кросс-лицензирования. Взаимное подписание лицензионных соглашений позволяет минимизировать риски патентных споров и обойтись незначительными денежными тратами. Но ZTE вообще любопытная компания, рассказ о которой стоит начать с упоминания о сестре-близнеце, скандально известной Huawei Technologies.

О последней речь шла совсем недавно (см. «Красная жара-2 или В чём провинилась Huawei Technologies?»). Если коротко, Huawei — символ мощи высоких технологий Китая, в короткий срок на государственных кредитах превратившаяся из мелкого производителя в одного из мировых лидеров. Дела на Западе идут не всегда гладко, её периодически подозревают в промышленном и даже государственном шпионаже, и тем не менее компания упорно пытается пробиться даже в самые безнадёжные сегменты телекоммуникационного бизнеса.

К примеру только за последние недели Huawei удалось попасть в число главных претендентов на постройку 4G–сети для US Cellular (шестой по величине оператор США) и достичь определённых успехов в переговорах с властями по вопросу участия в госпроекте национальной сети обеспечения общественной безопасности.

ZTE известна значительно меньше своей скандальной соотечественницы, но похожа на неё как однояйцевый близнец и едва ли уступает амбициями или размахом. Она так же входит в пятёрку крупнейших телеком-производителей, формируя на пару с Huawei ощутимую китайскую оппозицию для трёх западных гигантов — Alcatel-Lucent, Nokia Siemens и собственно Ericsson. Она выросла в том же хай-тек районе Шэньчжень и тоже имеет государственные корни (ZTE публичная компания, но контрольный пакет фактически принадлежит госструктурам).

Как и многие успешные китайские ИТ-компании, ZTE агрессивно диверсифицирует свой бизнес. Она присутствует в 140 странах мира, а продуктовая линейка начинается с телефонов и софта.

У неё схожие трудности с заграничной экспансией: Штаты и Индия неохотно пускают оборудование ZTE в свои сети, но больше она известна всё же не обвинениями в шпионаже, а банальным подкупом чиновников для получения национальных контрактов (тут, впрочем, главное не попадаться, а рыльце в пушку даже у IBM и HP).

Наконец, у неё традиционно большие отчисления на научно-исследовательскую часть. Последнее обстоятельство, если верить самой ZTE, помогло ей составить впечатляющее портфолио из более чем 30 тысяч патентов, в том числе выданных за пределами Китая.

Богатая подборка патентов позволяет ZTE в известной степени оградить свой бизнес от неопределённости, связанной с правами на интеллектуальную собственность. Плюс, допускает возможность ведения сравнительно мягкой внешней политики: как уже отмечалось, компания тяготеет к кросс-лицензионным схемам.

Договориться с конкурентами удаётся не всегда, свидетельством чему инцидент с Ericsson. Но и здесь толстый патентный портфель помогает чувствовать себя уверенно: в качестве ответной меры на агрессию в Европе, ZTE уже пообещала попытаться аннулировать патенты Ericsson в Китае, очевидно, противопоставив им пересекающиеся собственные.

Спор Ericsson и ZTE, как это бывает в случае подобных сложных, многоступенчатых конфликтов, может растянуться на месяцы, а может быть и годы. Но благодаря ему оказались подсвечены некоторые интересные детали. Прежде всего это общие черты в историях успеха многих крупных высокотехнологических проектов Поднебесной.

Начиная свой жизненный путь на средства, предоставленные государством, компании и институты в Китае не гнушаются скажем так заимствованием западных разработок, не обременяя себя лицензионными вопросами. Если идея оказалась жизнеспособной, наступает черёд насыщения огромного внутреннего рынка. Лишь после этого, когда появляется перспектива экспансии за рубеж, шлифуются острые углы правообладания интеллектуальной собственностью.

Вообще, генеральный директор Ericsson Ганс Вестберг (на фото) должен быть осведомлён о восточной специфике. За двадцать лет, отданных компании, он успел поработать и в Китае.

О том, как это бывает в действительности, замечательно повествует история «китайского» микропроцессора Loongson (см. «Loongson против Intel и AMD: сможет ли китайский микропроцессор освоить западный рынок?»). Справедливости ради стоит отметить, что в случае ZTE о фактах использования чужих наработок пока неизвестно, но мало кто сомневается, что по мере развития конфликта с Ericsson они будут преданы огласке.

Прижать уличённую в незаконном заимствовании китайскую компанию, пока она насыщает внутренний рынок, похоже, нереально. Такая возможность появляется после её выхода на международную арену: через суд или государственных регуляторов можно добиться запрета на импорт и реализацию оборудования, произведённого с использованием чужих патентов.

Именно так намерена действовать Ericsson, требующая, помимо компенсаций и лицензирования, торгового эмбарго для продуктов ZTE в трёх европейских странах.

Обрекшей себя на дорогостоящий судебный конфликт Ericsson не позавидуешь, но у компании вряд ли был выбор. Основательная встряска, которую она пережила в последние годы, обусловлена главным образом агрессивным поведением китайских конкурентов. Больше того, подобные неприятности в ближайшем будущем могут ожидать и других ИТ-игроков, которые разделят участь Ericsson по мере того как китайские производители переносят акценты с внутреннего рынка на внешний. В телекоммуникациях это уже свершившийся факт: если ещё пять лет назад Западная Европа в лице Ericsson и Nokia единолично контролировала индустрию, сегодня Европа и Штаты совместно вынуждены противостоять нарастающему давлению Китая.

Другой интересный момент, обозначенный схваткой Ericsson и ZTE, связан с ценностью патентных портфелей в телекоммуникациях. Обострившаяся конкуренция стала причиной множества судебных баталий между участниками этого бизнеса. Nokia сражается с Apple, Apple с Motorola и HTC, Microsoft подозревает всех Android-производителей сразу — и это только в сегменте собственно телефонов, между производителями оборудования идёт не меньшая грызня. В таких условиях очень важно иметь собственный набор патентов, чтобы защищаться или контратаковать при неожиданном ударе.

В результате крупнейшим производителям волей-неволей приходится быть и самыми активными подателями заявок на изобретения. К примеру, та же ZTE удерживает первое место среди конкурентов по этому параметру, чем очень гордится. Тем же, у кого по той или иной причине свой портфель отсутствует, приходится покупать его на стороне. Вот почему стартовой ценой за шесть тысяч патентов разорившейся Nortel Networks, на аукционе, который состоится в июне, может стать 900 миллионов долларов от Google. В поисковом гиганте говорят не смущаясь: нортеловское наследие нужно Google чтобы отбить желание у всякого, кто захочет откусить кусочек её бизнеса.


ZTE,Ericsson,взятка,патент,Китай,телеком,Huawei,Nortel




Евгений Золотов, 1999-2018. Личный архив. Некоторые права защищены