Оригинал.
21.03.2018

Трудно быть патриотом. Адриан Ламо: доносчик или герой?

Не каждый день представляется возможность поговорить о патриотизме. Патриотизм ведь штука опасная: шаг влево, шаг вправо — обвинят в пропаганде или напротив, недостаточной любви к родине, и утопят (увы, чаще всего в помоях). Но тем ценней сегодняшний повод, поскольку позволяет поднять эту тему, опираясь практически только на документы и технику.

Повод, к сожалению, грустный: смерть человека. На днях скончался гражданин США Адриан Ламо. Подробности пока неизвестны, но учитывая, что было ему всего 37 лет, разумно предположить смерть не от естественных причин — передозировку скорее всего. Тем более, что в случае с Ламо это ожидаемый исход: был он человеком необычным, сотканным из противоречий — и в этих противоречиях, собственно, суть дела.

Адриан Ламо был белым хакером («серым», как он сам себя называл), но я бы добавил к этому также — ещё и цифровым кочевником, одним из первых представителей этого многочисленного сегодня племени. Мне, как автору «Компьютерры», повезло следить за его карьерой практически в реальном времени и даже общаться, пусть и через Сеть. Возможно и вы помните его — хотя бы за фамилию (колумбийские корни), которая так забавно не вяжется с образом айтишника-профессионала. Но и в этом была своя прелесть: ещё одно противоречие, за которые теперь Ламо вспоминают... Но я забегаю.

Историческое фото. Здесь Адриан Ламо (слева) запечатлён со «старшими товарищами»: Кевином Митником (центр; шапочное знакомство, позднее переросшее во вражду из-за отношения Митника к действиям Ламо; сохранилась замечательная телепередача с Ламо, Митником и Стивом Возняком вместе) и Кевином Полсоном (сыграл в его судьбе важную роль: бывший чёрный хакер, он переквалифицировался в журналисты и помог утвердить «белый» образ Ламо).

Не закончивший даже среднюю школу, не знавший толком ни одного языка программирования, Адриан ухитрился тем не менее стать одним из ярчайших персонажей на хакерской сцене эпохи бума дот-комов. Публику привлекали две его особенности. Во-первых, со стареньким ноутбуком, с банальнейшими «Виндой» и «Эксплорером» наперевес, он ухитрялся влезать в святая святых интернет-гигантов, которые на тот момент были богатейшими не только в Америке — на планете! Действовал он всегда методом тыка, но удача и какое-то звериное чутьё помогали находить лазейки в корпоративных периметрах и оказываться то в недрах WorldCom, то в Yahoo!, Microsoft, The New York Times. Портить он ничего не портил — все «дыры» сдавал владельцам, а если те относились к нему благосклонно, то помогал их и закрывать.

Но имелась и вторая особенность: Ламо был самым настоящим лицом без определённого места жительства. Буквально! Покинув родительский дом, он путешествовал по стране на автобусах, изъездив её вдоль и поперёк многократно. Ночевал в «заброшках», работал из интернет-кафе, иногда оседал у друзей. Такое освобождение от рабочего места, ставшее возможным благодаря интернету и цифровой технике, выглядит соблазнительным и сегодня, а в те годы казалось просто волшебством — и Ламо был одним из первых «цифровых кочевников», эту мечту воплотивших и её плодами пользовавшихся. Денег, правда, это ему тогда не добавляло, зато добавило проблем с законом — но они-то, грех жаловаться, и создали ему имидж, сделали имя.

За свои проделки Ламо удостоился внимания спецслужб, числился в розыске и даже недолго был в бегах, сдался на милость правосудия и был осуждён, приговорён к штрафу и условному сроку. Парадокс: ведь парень, повторюсь, ничего не испортил! Но белое хакерство уже тогда было занятием неоднозначным — и бизнесмены, в частные владения которых он вламывался, его усилия оценивали положительно не всегда. Вспоминая старую аналогию, не все соглашались, что он отыскал слабое место в ограде с вооружённой охраной, скорее — влез в неохраняемый дом через окно и оставил хозяевам записку, что, мол, «на моём месте мог быть настоящий вор!».

В тот период, впрочем, общественное мнение ему ещё благоволило. Так он создал себе образ борца с системой, хакера на белом коне, и определился с профессией: сам он называл себя threat analyst — наёмным аналитиком угроз. А среди его работодателей был в том числе Project Vigilant, выполнявший государственные заказы. И со снимков тех лет на нас взирает уже не стриженный под гребёнку мальчуган. Ламо заматерел, он — основатель нового направления («веб-хакинг»), классный специалист, добившийся признания. Впоследствии контакты со спецслужбами ему ещё припомнят, но пока — он готов к тому, чтобы совершить главный поступок в своей жизни.

В мае 2010-го на Ламо вышел военнослужащий США, работавший в Ираке, и исповедался, что это он стоит за утекшими сотнями тысяч секретных документов, проливающих свет на действия американской армии и дипломатов в период последних войн в Ираке и Афганистане. Документы эти, публиковавшиеся WikiLeaks с начала года, составляли на тот момент крупнейшую утечку конфиденциальных сведений в истории — и оставались такими вплоть до Сноудена. А у Ламо, повторюсь, был сложившийся образ борца с системой — ведь он и сам от неё натерпелся! Кроме того он числился в списке доноров WikiLeaks. Всё это расположило к нему таинственного информатора и они мило беседовали в чате (логи сохранились). Но вот дальше случилось неожиданное.

В считанные дни Адриан Ламо поставил в известность соответствующие органы, источник утечки был локализован, личность информатора установлена. Им оказался Брэдли Мэннинг, впоследствии получивший за свой «подвиг» 35 лет тюрьмы строго режима. Но инцидент этот стал определяющим не только для Мэннинга. Он определил и всю последующую жизнь самого Ламо — и в некотором смысле не потерял актуальности даже после его смерти. Суть в спрятанном здесь нравственном конфликте. Позвольте мне описать его подробно.

С одной стороны здесь Адриан Ламо как доносчик, осведомитель полиции, «крыса». Это ещё не самые грязные из характеристик, которые ему давали (и продолжают). Неписанный моральный закон требует сохранить тайну доверившегося тебе человека. Мэннинг же был достоин приватности вдвойне: переживавший в тот период тяжелейший психологический кризис — из-за невозможности сменить пол (см. далее) и оказавшись невольным свидетелем беспредела военной машины, покрывавшей коррупцию, со смешком убивавшей детей и гражданских (почти всё это впоследствии было опубликовано WikiLeaks) — он нуждался в собеседнике, в единомышленнике. WikiLeaks, которой он уже какое-то время сенсационные материалы отправлял, таким собеседником не стала: файлы принимали молча, непонятно было даже, дошли ли они до адресата.

Так что Ламо Мэннингу был необходим — и сам Ламо, конечно, это понимал. И приговор оказался неожиданностью для него тоже: Адриан хоть и считал важным, чтобы человек, совершивший то, что совершил Мэннинг, был наказан, но не ждал, что результатом будет фактически пожизненное заключение.

Тем не менее спустя некоторое время Ламо примирился с совестью. Потому что в его собственных нравственных переживаниях возобладал аргумент, которого он — и очень немногие наблюдатели, рискнувшие рассудить описываемый конфликт трезво — держался до последних дней и который составляет суть позиции противной стороны.

Кто сказал, что патриот не может быть сыт и хорошо одет? Пусть даже за это платит государство.

Позиция эта — патриотическая. Интересы государства и общества здесь ставятся выше интересов отдельного индивида. А ведь что делал Мэннинг? Имея доступ к секретным материалам, он отдавал их на публикацию без разбору, даже не удосужившись (по словам Ламо), да и не имея физической возможности (сотни тысяч документов!) просмотреть и вычистить оттуда, например, информацию, раскрытие которой прямо угрожало ещё живым людям (сотням человек, в том числе из местных жителей, сотрудничавших с США).

Позднее, опираясь на публикации WikiLeaks, исламисты действительно заявляли о намерении физически с этими людьми расправиться. Так что своими неосторожными или необдуманными действиями Брэдли Мэннинг ставил под удар чужие жизни — и никаким раскрытием иных преступлений этот факт компенсирован быть не может. По крайней мере так рассуждал Адриан Ламо — и благодарил судьбу, что вмешался вовремя, расправу предупредил.

Промотаем теперь ленту времени на текущий момент. Что в итоге? Мэннинг помилован и в прошлом году вышел на свободу. Своей точки зрения он не изменил, зато осуществил наконец мечту и сменил пол: теперь это очаровательная Челси Мэннинг, которая рвётся в большую политику. И прорвётся, надо полагать, поскольку доминирующая точка зрения на совершённый им/ею поступок сводится к сочувствию ему и презрению к государству.

Не изменил своего мнения и Адриан Ламо — так и оставшись в памяти современников пусть малопопулярным, но всё-таки символом этой неприятной и непонятной западному миру концепции: интересы общества, государства, иногда могут и должны быть важнее личных! Остался патриотом, иначе говоря.

Ламо вспоминал, что в той ситуации в 2010-м у него не было выбора между решением правильным и неправильным. Были два неприятных варианта, каждый из которых неприятен по-своему. Умолчать о Мэннинге значило пойти на сделку с собственной совестью, требующей, чтобы люди были спасены. Рассказать значило обречь человека на тюрьму, а заодно повесить и на себя ярлык доносчика — чего Ламо ждал и что, конечно, осуществилось: его и сегодня, после смерти, чаще всего вспоминают на айтишных форумах именно так.

История же в целом хороша тем, что хоть конкретно этот эпизод завершён, она может повториться. И вот что интересно: поставить себя на место Ламо и спросить — а как поступили бы лично вы? Как, то есть, поступите?


Адриан_Ламо,патриот,хакер,белый_хак,Брэдли_Мэннинг,государство,WikiLeaks




Евгений Золотов, 1999-2018. Личный архив. Некоторые права защищены